Бернини и Борромини: соперничество, ставшее легендой

Два архитектора и скульптора, которые порой работают вместе, порой заканчивают работу друг друга, а порой обмениваются ироничными посланиями, заметными в их произведениях до сих пор. Дело доходит до настоящих лагерей поклонников, как это часто бывает в Италии: Микеланджело против Леонардо (не забывая Браманте и Рафаэля), Караваджо против Карраччи, Верди против Вагнера… В чём причина этого соперничества? Давайте выясним это, начав с нашего палаццо, построенного Борромини, но хранящего фрески Бернини.

Два противоположных характера
Родившийся и выросший в привилегированной среде неаполитанец Бернини пользуется влиянием и связями отца в Риме. Речь идёт об отце, который с самого начала занимается продвижением сына и, помимо страсти к архитектуре и скульптуре, передаёт Джан Лоренцо и искусство того, что сегодня мы назвали бы «связями с общественностью». Бернини действительно харизматичен, но и светский человек: эта черта позволит ему получать по-настоящему престижные заказы в Вечном городе — достаточно вспомнить колоннаду собора Святого Петра.
Борромини, выходец из нынешнего кантона Тичино, более замкнут: решительно аскетичен, набожен вплоть до целомудрия и мало склонен к светским «ритуалам». В 9 лет отец отправляет его в Милан учиться ремеслу резчика по камню, и совсем юным он уже работает в мастерской Миланского собора; в Рим он придёт пешком, как паломник, находя приют в монастырях по пути.
Впервые они встречаются на строительстве палаццо Барберини, затем — в мастерской собора Святого Петра: Бернини всего на год старше, но уже знаменит и забирает себе и ведущую роль в работах, и большую часть вознаграждения, включая «дополнительные комиссионные». И проявляются различия — в темпераменте, но прежде всего в подходе. Различия, заметные и сегодня, особенно в двух произведениях: церкви Сан-Карлино, заказанной нищенствующими монахами, где Борромини творит настоящее архитектурное чудо при очень скромных средствах, из травертина, кирпича и штукатурки, и церкви Сант-Андреа-аль-Квиринале, заказанной при благосклонности папы, где Бернини (располагая бо́льшим пространством и гораздо бо́льшими деньгами) может использовать мрамор, золото и бронзу.
Помимо разницы характеров, судьбы обоих будут определяться их отношениями с папами: сначала Павел V и Урбан VIII (из рода Барберини), оба благоволившие Бернини, затем Иннокентий X — соперник Барберини и потому склонный к Борромини, — и наконец Александр VII, который вернёт Бернини былую славу.

Авторские перепалки
Первая была удалена папскими властями из соображений приличия и общественной благопристойности; вторая всё ещё здесь — и вызывает улыбку всякий раз, когда её замечают и о ней рассказывают, глядя от фонтана Четырёх рек на церковь Sant’Agnese in Agone.
Начнём с палаццо Пропаганды веры. Поскольку Борромини удалось получить заказ на эти работы, а здание стояло напротив дома Бернини, «сдержанный» мастер высекает на фасаде два больших ослиных уха: так он даёт сопернику понять, что думает о его способностях. В ответ Джан Лоренцо высекает на карнизе собственного палаццо гигантский фаллос, указывающий на стройку Франческо.
А теперь — Piazza Navona. Борромини достаётся строительство церкви, Бернини — фонтана величайших рек четырёх известных в то время континентов: Дуная для Европы, Ганга для Азии, Ла-Платы для Америки и Нила для Африки. Так вот, Ла-Плата делает любопытный жест рукой, словно боится, что церковь может рухнуть и раздавить его, а у Нила лицо закрыто — по легенде о соперничестве двух мастеров, чтобы не видеть «ужаса» церковного фасада.
На самом деле фонтан появился на несколько лет раньше, а покрывало намекает на загадку истоков «Царя рек», но чем была бы Красота без легенды? Истины остаются — в камне и в Истории. В данном случае — истина о двух соперничающих гениях, которые и сегодня говорят друг с другом через свои произведения. Вокруг нашей исторической резиденции — десять произведений итальянского барокко, о которых мы рассказывали в предыдущей статье; с нашей террасы видны по меньшей мере три из них, а из наших номеров — по меньшей мере два; внутри же, как мы уже говорили, архитектура Борромини и фрески Бернини.

Безмолвный спектакль «выпадов и ответов» во времени и пространстве, и остановиться в Eitch Borromini — всё равно что занять центральное место в первом ряду.